Welcome to Beatles Online!


Интервью с Beatles в Чикаго

Место: после концерта в Comisky Park (White Sox Park), г. Чикаго, США
Дата: 20 августа 1965 г.

Я разговариваю с Джоном Ленноном в подвале Comiskey Park в Чикаго.

Джон: Это верно, малыш.

Ты это о чем?

Джон: Я сказал, «Это точно, малыш».

Джон, в прошлом году, вы в основном выступали на закрытых концертных площадках, а в этом году, большая часть концертов – на открытых стадионах. А где тебе больше всего нравится выступать?

Джон: Знаешь, мне все равно. Пока нет дождя, мне без разницы, где выступать.

Такими раскованными на сцене как сегодня, я вас еще никогда не видел. То есть, такими расслабленными. Этому есть какое-то объяснение, или же так вышло само собой?

Джон: Когда вы играете после утренней побудки, обычно, утром мы какие-то истеричные. Либо крайне раздражительные, либо истеричные. И на самом деле, мы просто не до конца проснулись.

Я также заметил, что ты осматривал места расположенные за тобой. Не считаешь ли ты пустые места плохим психологическим фактором... даже не смотря на то, что на эти места не продавали билетов.

Джон: Да, знаешь, это немного сбивает. Даже не смотря на то, что устроители концерта постоянно твердят, что зрители на этих местах сидеть не будут. Не знаю, мне бы хотелось, чтобы эти места как-то спрятали. Поэтому всегда есть подростки на боковых местах. И, так или иначе, я действительно начинаю вертеться, так, чтобы они что-то увидели.

Если бы ты мог выбирать, какая роль тебе больше по вкусу... и, по большому счету, есть две роли в твоей жизни – Твоя работа в роли одного из Beatles, или твоя роль домашнего парня, Джона Леннона из Ливерпуля. Что тебе больше нравится?

Джон: Ух...

Я знаю, это не простой вопрос.

Джон: Эти роли так пересекаются. Знаешь, я не вижу разницы, и не смотрю на эти роли как на две разные работы. Уезжая из дома, я становлюсь немного другим, потому что я должен чаще улыбаться, и так далее. Не знаю.

Мы все улыбаемся.

Джон: Но я могу долго играть роль «Домашнего Джона Леннона», и столь же долго роль «Джона Леннона – Битла на гастролях»... здесь нет приоритета. Я смог бы прожить без одной или другой этих ролей.

А твоя жена бывала на ваших концертах?

Джон: Да, она видела много выступлений. Однако, уже давненько не бывала на наших концертах. Ей нравится, но это так... Она приходит повидаться с нами, когда мы останавливаемся где-нибудь в Англии и даем концерт.

А она никогда не критикует ваши выступления?

Джон: Как же, критикует. Да, она часто ездила с нами и говорила, 'Сегодня вечером вы отыграли паршиво'. 'Ты корчишь рожи' ... она не любит когда я дурачусь на сцене. Изображаю из себя клоуна. Она спрашивает, «Ну зачем ты постоянно корчишь эти глупые рожи?» Обычно, на телевиденье я кривляюсь. Ей это не нравится, ей хочется, чтобы я вел себя просто, понимаешь.

Пол МакКартни. Как дела, Пол?

Пол: Прекрасно.

Я подготовил вопрос об отношениях с вашими близкими. На заре карьеры The Beatles, когда вы только начинали работать в этом развлекательном жанре, ваша семья полностью вас поддерживала?

Пол: Да, потому что моему отцу сразу же пришла такая мысль, что естественно, это была логичная мысль... Он сказал так, 'Ну, ты никогда не заработаешь ни копейки, играя в группе, и тебе это может нравиться, но все же, тебе придется зарабатывать немного денег себе на жизнь'. Он сказал, 'Найти себе настоящую работу, а музыкой занимайся в свое свободное время'. Но из-за того, что мы играли в обеденный перерыв и так далее, я нашел себе работу. Но по той же причине (выступления в обеденный перерыв) я не смог бы и дальше работать на своей работе. Днем, я постоянно убегал с работы для того, чтобы отыграть «после обеденные сессии». Поэтому я уволился, бросил работать. И к счастью нам повезло, мы стали знамениты, понимаешь. И теперь он очень рад, что я так и не воспользовался его советом.

Как англичанин и как бритт... До того как приехать в Америку, не было ли у тебя каких-то предубеждений об Америке, которые потом были развенчаны?

Пол: Да, я думал о многом. Я часто думал, что все американцы похожи на американских туристов. И я знаю, что, скажем, французы должны думать об... или испанцы должны думать о британцах. Люди как-то меняются, отправляясь на гастроли – когда они становятся туристами. И я видел американцев только в роли туристов. Понимаешь, если вы едете в какую-то страну, то видите множество туристов и совершенно не важно какой национальности эти люди, все они несносны... ходят всюду, суетятся. Ведут себя так, как обычные туристы.

Надеюсь, что ты адекватно отнесешься к моим словам. Прежде чем в прошлом году отправится с вами на гастроли, я считал британцев придирчивыми типами.

Пол: Вот так всегда. Общее представление англичан об американцах, до того как мы впервые приехали в Америку, сводилось к ковбойской шляпе... На самом деле, эти шляпы из Техаса. Это было общее впечатление. Техасец, большой яркий шейный платок и нефтяные скважины повсюду. Щелканье камер и все такое прочее... Попытка говорить по-французски с американским акцентом. Но когда вы приезжаете в Штаты, становится понятно, что все это неправда, потому что есть множество замечательных американцев.

И последний вопрос. Когда убили президента Кеннеди, что ты, прежде всего, подумал об Америке, об этом убийстве, и о том, что же случилось в этот час в 1963?

Пол: Первое что пришло мне в голову, 'Идиоты!' Идиоты – те, кто все испортили. Парень, который убил его, не знаю, был ли это Освальд или нет. По официальной версии убийцей был Освальд. Гм, вот идиот.

Женщина: (обращается к Джону, прикрывая рукой микрофон) Ты - член.

Джон: А разве это не одно и тоже?

Пол: Думаю, да.

Джон: (шутливо) Я – член, чувак. Эта девушка только что назвала меня членом.

Пол: С моей точки зрения, и с точки зрения многих англичан, Кеннеди был лучшим президентом за огромный отрезок американской истории. И он создавал Америке прекрасную репутацию, и очевидно он делал замечательные вещи. Я думал, что он был умен, и его ум шел всем во благо. Кажется, что это было выгодно еще и России. Не могу сказать, насколько все это было правдой. Возможно, все это было не более, чем газетными утками. Но появляется такой человек как Хрущев, который столкнулся с Кеннеди, и мне кажется, что это было хорошо. И очень жаль, что его убили, просто ужасно, понимаете. Вот я и подумал: «Какие же идиоты».

Привет, Ринго, как ты?

Ринго: Отлично, Ларри. Как сам?

Да не плохо. Во многих фанатских журналах, как и в официальных статьях, сформировался твой образ, такого очень печального типа. Ты же веселый человек. Не правда ли?

Ринго: Нет. Все из-за моего лица, когда я общаюсь с репортерами на многих пресс конференциях. Кто-то из этой пресс братии постоянно вскакивает с вопросом, 'Ну почему ты такой печальный?' Но в душе, я вполне счастливый человек. Просто у меня такое не улыбчивое лицо.

А ты любишь выступать на открытых площадках, как на стадионе Shea здесь, в Comiskey Park?

Ринго: Знаешь, в закрытом зале мне нравится играть больше, когда публика чуть ближе. Ведь они не находятся от тебя на таком огромном расстоянии, правда.

То есть, теряется некая взаимосвязь с аудиторией.

Ринго: Да.

Когда ты играешь на барабанах и одновременно поешь... Изначально ты пропеваешь песню один, или делаешь это на барабанах?

Ринго: Да, такое бывало. Я играл в другой группе, и мы играли на сцене часами. Это было в Германии, и у каждого музыканта группы была возможность попеть. Каждый из нас мог спеть парочку песен, так чтобы остальные передохнули, потому что мы часто играли по семь часов кряду.

Наблюдая за вами на каждом концерте, я заметил, что порою ты, выглядишь несколько усталым...

Ринго: Да.

Наверное, тебя немного выматывают все эти переезды?

Ринго: Да, под конец, все эти разъезды выбивают из колеи. Просто достает торчать в самолетах и в автомашинах, и хочется с годик вообще никуда не ездить.

В прошлом году, после проведенного с вами турне, я обнаружил, что мне не просто вернуться к нормальной жизни.

Ринго: Да. Приезжая домой, в Англию, я месяца три «отхожу» от гастролей, а все из-за сна урывками в непонятное время. Из-за продолжительного турне, разницы во времени между штатами, и последующего перелета в Англию. Вернувшись, домой, я просто не врубался в происходящее.

Я повторю вопрос, который в разных интерпретациях задавался уже раз десять. Всем интересно, проведете ли вы еще одно турне, или же от вас сейчас ничего не зависит.

Ринго: Да.

То есть, вы хотите вернуться и провести еще одно турне?

Ринго: Да, конечно! Это правда, мы хотим вернуться. Вы же нас знаете, нам нравятся Штаты.

И последний вопрос. Не планируешь писать песни?

Ринго: Я сочиняю одну песню последние года четыре и все никак не могу ее закончить, так что с меня пока хватит. Просто я доволен тем, чем занимаюсь, то есть своей игрой.

Но твоя песня 'Act Naturally,' имеет здесь успех...

Ринго: Как она докатилась до Штатов? Это не...

Ну, знаешь, ее гоняли по некоторым радио станциям.

Ринго: О, я рад.

Ну, на самом деле, я думаю, что в некоторых городах твоя песня входит в пятерку самых часто заказываемых на радио песен. К примеру, в Майями.

Ринго: О, классно, просто здорово.

То есть ты спокойно спел песню в стиле country and western? Это что называется «твое»?

Ринго: Знаешь, мне нравится стиль country and western, не меньше, чем рок-н-ролл. И они захотели, чтобы я исполнил одну песню на альбоме – а именно наш продюсер. И как-то ночью, сидя дома, я прокрутил дома парочку альбомов и выбрал для себя три песни. А потом мы обратились к Джону и выбрали одну из тех его песен, которую я мог бы спеть в правильной тональности.

В подвале Comiskey Park в Чикаго, с нами находится Джордж Харрисон. Джордж, слушая запись вашего концерта на прошлой недели, мне стало интересно, а смог бы ты спеть одну песню -- 'Help!' и ты ее спел. И качество песни – живое исполнение, в контрасте с записью, было просто фантастическим. Мне в это не верится. Beatles сталкиваются с проблемами, отработки концертного звучания?

Джордж: Нет. У нас никогда не было серьезных проблем, потому что с самого начала, когда мы только начинали записываться, все записывалось с одного дубля. Ну, такие песни как 'Twist And Shout' и 'Saw Her Standing There', все номера, что попали на наш первый английский альбом – мы просто включали запись и играли. Мы сбалансировали звучание в студии – просто включили запись и отработали звучание. Поэтому мы никогда не занимались наложением дорожек, не добавляли оркестровки и прочее. Мы занимаемся наложениями только в последнее время. Например, добавили такой инструмент как тамбурин, который слушатель, на самом деле, и не замечает. А все, потому что нам хочется добиться на сцене альбомного звучания.

По телевизору постоянно выступают те группы, чье звучание разительно отличается от студийного звука.

Джордж: Да.

Я хочу задать тебе еще один вопрос, который я задавал как Ринго, так и Джону. В тебе как бы уживаются две личности – Ты – один из Beatles, это твоя работа, твоя профессия... и ты также являешься Джорджем Харрисоном, тем парнем, который когда-то не был Битлом.

Джордж: Да.

...у которого есть семья и все остальное. В какой роли тебе комфортней?

Джордж: Ну, теперь эти две личности типо сливаются в одну. И я определенно не смог бы снова жить той жизнью, что была до Beatles. Ведь я меняюсь и это моя жизнь, понимаешь. Если бы меня лишили наших записей, гитар, толп поклонников и всего остального... Но если говорить обо мне лично... я стал более сложной натурой, с тех пор как мы стали знаменитыми, потому что на нашем месте нужно быть только номером первым. Нужно встречаться с людьми, нужно уметь разговаривать, нужно уметь отвечать чужим ожиданиям. Поэтому, естественно, ты вылезаешь из своей раковины. Это одно. И если говорить о Ринго – в его случае это еще очевидней, чем в моем. Потому что, придя в группу, он был очень закрытым человеком, а теперь он такой же экстраверт, как и все остальные в нашей команде.

Ты считаешь, что изначально ты тоже был интровертом?

Джордж: Вовсе нет. Вероятно, я более открыт, чем все остальные, потому что я предпочел бы пойти и отыграть концерт. Меня не трогает шум и гам, пока мы играем – но вот когда мы уходим со сцены, мне хочется просто посидеть в тишине и покое, а для нас это редкость.

Потому что сразу после концерта, мне не хочется, чтобы ты долго...

Джордж: Нет, конечно, меня не колышат репортеры, потому что сидя в самолете и ежедневно наблюдая за тобой, создается такое впечатление, что ты член нашей группы.

Да, это мило.

Джордж: Знаешь, лучше, чем быть на противоположной стороне.

Ты собираешься писать песни в будущем?

Джордж: Я до сих пор пытаюсь написать парочку. Для меня труднее всего написать слова. И было бы не правильно писать свои песни и просить кого-то со стороны написать к ним лирику. Потому что это бессмысленно. Не чувствуешь себя полноценным автором. Поэтому я сочинил еще несколько песен и записал их на пленку, сидя дома. Если мне в голову приходит какая-то идея, тогда я запишу ее на пленку и заброшу недель на пять. А потом внезапно вспомню, и что-то добавлю в запись. Так что на написание одной песни у меня может уйти порядка трех месяцев. Я такой ленивый, что просто смешно. Но я бы хотел писать больше.

Уверен, что, раскрывая в себе талант сочинителя, ты станешь более опытным и спокойным автором.

Джордж: Да.

Джордж, огромное спасибо за выделенное для нас время, надеюсь, что вы проведете прекрасный отпуск в Голливуде.

Джордж: O, спасибо.

Перевод - Дмитрий Doomwatcher Бравый, 13.01.09


Назад